– Все хорошо, - сказала Наталья. - Я чего пришла… Понимаешь… Сапоги тут за углом продают. Мои уже совсем… Мне не хватает… А домой ехать - это куда? Я завтра же тебе принесу… У меня отложено…

– Сколько? - спросил Валентин, доставая бумажник. Он знал, что никаких магазинов, кроме булочной, кругом не было, что делает глупость; он знал, что, когда Наталья берет взаймы, это значит, пропито все, взаймы - это пьянка напоследок, следующий этап вытрезвитель, а то и больница. Когда он еще жил с ней, просил всех знакомых не давать ей денег ни под каким предлогом… Ни под каким! Ведь бывали такие предлоги, перед которыми ни один порядочный человек не устоит… «У соседки мальчик обварился, дайте, пожалуйста, деньги на такси… У них завтра получка, а у меня… как назло… Я обои купила». Обои демонстрировались… Люди рылись в кошельках, карманах, собирали деньги… Валентин видел, как загорелись глаза Натальи, когда он спросил сколько, как она боялась сейчас ошибиться в определении суммы.

– Ты же знаешь, какая теперь дороговизна, - забормотала Наталья. - Дешевле сотни ничего нет, а у меня с собой…

– Показывай, сколько с тобой, - сказал Валентин. Наталья покраснела. Вот тоже, совсем пропащая

женщина, а краснеть не разучилась.

– Сколько, сколько, - затараторила Наталья, - нисколько! Я ж говорю, все дома! Я тут шла… Дают… И очередь божеская… И мой номер есть… Ну, встала и думаю, ты тут недалеко… Что, ты меня не знаешь? Да я и сегодня могу тебе привезти… У меня отложено…

– Не дам я тебе сто рублей, - сказал Валентин. - И пятьдесят не дам… Десять дам, и уходи… И не приходи больше… Я тут последние дни… У меня будет новая работа.

Наталья смотрела, как он раскрывал бумажник, она с ликованием увидела, что у него нет десяток! Плотненько, одна к другой лежали четвертные.

– Черт, нет десятки! - сказал Валентин то, что она уже поняла.

– Да господи, Валечка! Чего ты боишься! Я и на новое место могу тебе привезти… Ты только адрес скажи…